Адмирал радиоволн

00Подводник, потопивший эсминец

Аксель Иванович Берг родился 29 октября 1893 года в Оренбурге, в семье генерала русской армии шведско-финско-немецкого происхождения. В 1914 году он окончил Морской корпус и был произведён в офицеры. Первую мировую войну встретил младшим штурманом на линкоре «Цесаревич».

Как следует из очерка профессора НИЦ ТТиР ВМФ А. А. Катановича к 120-летию со дня рождения Берга, молодой флотский офицер грезил «дальними походами», на которые броненосец старой постройки «Цесаревич» был не рассчитан. Несмотря на военную обстановку, свои первые опыты Берг начал на службе: его первые изыскания касались девиации магнитных компасов корабля.

Свои исследования Берг продолжил и в 1916–1917 годах, когда стал штурманом на британской подводной лодке E8, действовавшей на Балтике в составе российского Балтфлота. Изучив радиоаппаратуру подлодки, Берг начал проводить опыты по использованию её для целей радионавигации, а также по приему сигналов под водой, писал Катанович.

После революции Берг остался на флоте и в 1918 году участвовал в Ледовом походе Балтийского флота, писал Ю. Н. Ерофеев в книге «Аксель Берг». В 1919 году Берг служил штурманом «Пантеры», участвовавшей в потоплении эсминца «Витториа». В дальнейшем командовал подводными лодками «Рысь», «Волк» и «Змея»; во время аварийной ситуации на «Змее» получил травму, но все равно привел лодку в боевую готовность.

Многолетняя служба на море сказалась на здоровье: на подлодке E8 он отравился газами при пожаре на электродвигателе, а на «Змее» лишился пальца. Потеряв возможность продолжать службу на кораблях и лодках, он поступил на электротехнический факультет Военно-морской академии. Как пишет Катанович, это был единственный для Берга путь, который бы позволил заниматься радиотехникой, не «порывая с морем».

01Путь в профессоры

С 1921 года Берг публикует научные статьи о радиопередатчиках, приёмниках, подводной связи и ультразвуковых системах.

Значительную часть 1920–1930-х годов он совмещает преподавание с научной работой и фактически формирует отечественную школу военно-морской радиотехники: по его учебникам и под его руководством готовится новое поколение специалистов. Как пишет Ерофеев, в 1924 выходит книга Берга «Пустотные приборы», предназначенная для старшин-телеграфистов. Тогда же, в 1920-х выходят «Катодные лампы» для инженеров-электриков из Военно-инженерной академии РККА. А для Высшего военно-морского инженерного училища — книга посолиднее, под названием «Общая теория радиотехники», которую Берг писал при поддержке своего учителя, профессора И. Г. Фреймана.

Однако, как отмечает Ерофеев, несмотря на успехи на академическом поприще, Бергу приходилось подрабатывать монтером на близлежащем заводе.

Берг оканчивает с отличием Военно-морскую академию в 1925. В том же году ему дают почетное назначение: его направляют на работу в Москву, в аппарат Наркомата по военным и морским делам. Но Ерофеев пишет, что Берга назначение не устраивает: он по духу не «аппаратчик», ему по душе живая научно-исследовательская работа.

Против назначения встает начальник Военно-морской академии П. И. Лукомский. Мотивируя ходатайство малочисленностью научных сил в самой академии и способностями Берга к ведению научной и педагогической работы, Лукомский сумел оставить ученого в Ленинграде, но не в академии. Берг оказывается преподавателем радиотехники в Высшем военно-морском училище. Одновременно ему дают и дополнительную нагрузку — назначают председателем секции радиосвязи и радионавигации Научно-технического комитета Военно-морских сил.

После смерти учителя Берга, И. Г. Фреймана, ему, по решению ученого совета, переходит пост профессора кафедры в Ленинградском электротехническом институте. Еще при жизни Фрейман откровенно поддерживал выдвижение своего ученика на пост: старый профессор часто хворал.

С 1932 по 1937 год Берг возглавляет Научно-исследовательский морской институт связи (НИМИС) — одно из ведущих профильных учреждений страны. При нём институт разработал и внедрил во флот систему радиовооружения «Блокада-2» — передатчики «Бриз-МК», «Скат», «Ураган-МК», приёмники «Вихрь», «Вьюга», «Метель», две стокиловаттные длинноволновые радиостанции, проект радиоцентра Тихоокеанского флота «Зенит», гидроакустические станции связи и первые магнетроны для корабельных радиолокаторов.

Влияние Берга на НИМИС трудно преувеличить. М. А. Крупский, автор книги «Исторический очерк Научно-исследовательского института связи» будет писать: «Старому другу и учителю, родоначальнику НИМИСа, дорогому Акселю Ивановичу…».

Сочетание опыта строевого офицера и квалификации учёного делало Берга одной из ключевых фигур в области военной радиотехники. Работу института курировал и лично поддерживал маршал Михаил Тухачевский — в частности, идею Берга о том, что флот нуждался в собственных радиостанциях, так как ему не достаточно унифицированных армейских. Многие военные специалисты считали это распылением сил; Тухачевский же встал на сторону Берга.

02«Пустяки, я свое отсидел»

Спустя полгода после расстрела Тухачевского, арестовали Берга. Это произошло в ночь на 26 декабря 1937 года, у него дома, на Песочной улице (ныне улица Профессора Попова). Из протокола обыска следовало, что у него изъяли фотокарточки, иностранные журналы, переписку. Также были описаны его личные вещи — вплоть до макинтоша и подтяжек. Обвинение звучало по трём статьям сразу: 58-1 «б» («измена родине»), 58-8 («террористические акты») и 58-11 («участие в контрреволюционной организации») Уголовного кодекса РСФСР.

Дело было частью процесса об «антисоветском военном заговоре», по которому, согласно различным протоколам, проходили тысячи человек. Против Берга нашлись показания в семи протоколах допроса сослуживцев; в некоторых он назывался первым — то есть наиболее активным «заговорщиком», ещё остававшимся на свободе, писал Ерофеев.

Ерофеев обращает внимание: как минимум в двух показаниях тексты против Берга совпадали почти дословно, будто написаны под одну диктовку. Нескольких сослуживцев, чьи имена звучали в этом же деле, расстреляли: Александра Леонова — 26 ноября 1937 года, Николая Суворова — 22 февраля 1938-го, Павла Стржалковского — 15 марта 1938-го.

Самого Берга держали сначала в кронштадтской тюрьме, затем этапировали в московскую Бутырку, потом вернули в Кронштадт «для окончания следствия и предания суду». Суд так и не состоялся.

Особое совещание при НКВД прекратило дело «за недостаточностью собранных улик» — но из-под стражи Берга выпустили только девятнадцать дней спустя, 28 мая 1940 года. Он провёл в заключении два года пять месяцев. Мать Берга, Елизавета Камилловна, умерла в марте 1940-го, пока сын ещё сидел в Кронштадте, — проститься с ней он не успел.

По семейной легенде, которую пересказывала его дочь Марина, освобождению помог случай: на Чёрном море сорвались испытания корабельной связи, на которых присутствовал нарком обороны Климент Ворошилов; узнав, что ответственный за связь специалист арестован, он якобы распорядился «разобраться и доложить лично». Сам Берг рассказывал похожую версию — что писал Ворошилову письма из тюрьмы. Впрочем, подчеркнем: следов того, что Ворошилов действительно вмешался в процесс — не было.

Освобождение не было реабилитацией — лишь прекращением дела «за недостаточностью улик». Тем не менее сам Берг, встретив дочь, громко — чтобы слышали соседи — объявил: «Я реабилитирован!» На вечеринках он представлялся дамам иначе, с горькой иронией: «Контр-адмирал Берг, бывший контрреволюционер».

Одна из наиболее примечательных иллюстраций того, как Берг относился к собственному задержанию в 1930-х, приводится в очерке Л. П. Крайзмера. В 1956 году, выступая в ЛЭТИ на встрече, посвященной проблемам кибернетики, Берг призывал ученых создавать макеты ЭВМ в лабораториях НИИ и учебных заведениях: пускай макеты и будут нерабочими, зато молодые инженеры и техники смогут овладеть азами новой профессии. Он также отмечал, что от руководителей и министров не стоит ждать инициативы в этом деле.

Берг говорил: «Они [министры] напоминают мне персонажей из одной сцены оперы-пародии „Вампука“, где участники, подпрыгивая на месте и изображая своими телодвижениями спешку, поют „мы спешим, мы бежим…“».

По воспоминаниям Крайзмера, Берг даже продемонстрировал этот «бег на месте» под всеобщий смех. Крайзмер поинтересовался: не боится ли Берг неприятностей из-за таких высказываний?

Берг сделал рукой характерный для него жест отмашки и ответил: «Пустяки, я свое отсидел, второй раз меня не посадят» и тут же в президиуме стал мне рассказывать о пребывании в годы сталинских репрессий в тюремной камере — по соседству с Рокоссовским, Минцем и другими

Л. П. Крайзмер, Человек с большой буквы

При этом юридическая реабилитация произошла только посмертно, спустя тринадцать лет после смерти ученого, в 1992 году.

03После освобождения

Вскоре после освобождения его восстановили в звании и назначили начальником кафедры общей электротехники Военно-морской академии. В годы войны его «помотало» по стране: академия была эвакуирована сначала в Астрахань, затем в Самарканд. А в марте 1943 года Берга вызвали в Москву.

По постановлению ГКО № 3686сс от 4 июля 1943 года «О радиолокации» в стране создавался Совет по радиолокации; Берг стал заместителем его председателя. Тогда же он выступил инициатором создания и первым директором Всесоюзного НИИ радиолокации — НИИ-108 в Москве, ставшего головным научным центром отрасли. В 1943 году его избрали членом-корреспондентом, в 1946-м — действительным членом Академии наук СССР. С 1953 по 1957 год Берг занимал пост заместителя министра обороны СССР по радиолокации, 8 августа 1955 года получил звание инженер-адмирала.

В этот период радиолокация в СССР оформилась как самостоятельная отрасль. К началу 1950-х годов радиолокационные станции стали основой системы противовоздушной обороны, а трофейные немецкие технологии, вывезенные после войны, вошли в основу советской электровакуумной техники. Функции были распределены: Берг и НИИ-108 отвечали за научную часть, промышленный блок — за серийное производство. Эта схема, заложенная постановлением 1943 года, обеспечила быстрое развитие направления.

НИИ-108 стал базовым институтом для целого спектра задач — от станций дальнего обнаружения и наведения до систем радиопротиводействия. Результаты этих работ впоследствии использовались при создании радиолокационного обеспечения противовоздушной обороны и систем раннего предупреждения. Сам институт позже преобразовали в Центральный НИИ радиотехники (ЦНИРТИ). Таким образом, организационные решения военных лет имели долгосрочные последствия, выходящие далеко за пределы 1940-х годов.

Берг стремился объединять под одной задачей теоретиков, конструкторов и производственников, не допуская разрыва между исследованием и его внедрением. НИИ-108 строился как центр, где разработка доводилась до пригодного к серийному выпуску образца, а не ограничивалась лабораторным макетом. Эта установка — на замкнутый цикл от идеи до изделия — оставалась характерной для Берга на всех последующих этапах его деятельности и во многом объясняет его эффективность как организатора.

04На острие кибернетики

В первой половине 1950-х годов в СССР развернулась идеологическая кампания против кибернетики. В 1954 году в четвёртом издании «Краткого философского словаря» под редакцией М. Розенталя и П. Юдина кибернетика определялась как «реакционная лженаука», возникшая в США. Для страны, уже строившей собственные ЭВМ, такая оценка создавала прямое противоречие между идеологией и научно-технической практикой. Изменение позиции требовало участия учёных с достаточным административным весом.

Поворот произошёл в 1955 году: после выступлений и публикаций А. И. Китова, А. А. Ляпунова и их коллег идеологический отдел ЦК КПСС разрешил публикацию статьи «Основные черты кибернетики». С этого момента появились первые положительные работы по теме, а к 1956–1957 годам кампания против кибернетики фактически завершилась.

В январе 1959 года Президиум Академии наук поручил Бергу сформировать комиссию для аналитического доклада «Основные вопросы кибернетики». 10 апреля 1959 года по итогам обсуждения президиум принял решение создать Научный совет по кибернетике. Статус самостоятельной научной организации со своим штатом совет получил ещё до фактического рождения, а закрепили это постановлениями ЦК КПСС и Совета министров от 3 апреля 1961 года. С этого момента и до 1979 года, до конца жизни, Берг бессменно возглавлял Научный совет по комплексной проблеме «Кибернетика» при Президиуме АН СССР.

Штат совета формально был крошечным — но к работе его секций на общественных началах привлекли около 800 учёных: 11 академиков, 30 члена-корреспондента, около 200 докторов и свыше 350 кандидатов наук — по численности сопоставимо с крупным научно-исследовательским институтом, писала Е. В. Маркова в очерке «Кибернетический период творчества академика А. И. Берга». Секции охватывали математику, лингвистику, экономику, философию, право и даже сельское хозяйство; совет ежегодно выпускал по 10–12 сборников «Вопросы кибернетики» и координировал до восьмидесяти семинаров по всей стране. Берг поддерживал инженера Анатолия Китова и создание в 1954 году первого в стране вычислительного центра (ВЦ № 1 Министерства обороны). В 1959 году Китов направил руководству страны проект единой государственной сети вычислительных центров (ЕГСВЦ) для управления экономикой и вооружёнными силами; Берг участвовал в правительственной комиссии, рассматривавшей подобные предложения. Проект на тот момент реализован не был, однако заложенные в нём идеи позднее развивались в работах В. М. Глушкова над системой ОГАС.

Международный статус Берга в кибернетике был достаточно высок, чтобы в 1970 году получить приглашение от гендиректора только создававшейся Всемирной организации по общим системам и кибернетике. Глава организации, доктор Дж. Роуз пригласил Берга занять пост вице-председателя — он работал бы вместе с британцем-председателем Уильямом Россом Эшби и американцем Стаффордом Биром, занявшим пост второго вице-председателя), крупнейшими фигурами мировой кибернетики. Президиум Академии наук СССР затянул согласование настолько, что Бергу пришлось от поста отказаться — международное признание упёрлось в бюрократию собственной академии, писал Ерофеев.

Сквозной темой его поздних работ была надёжность техники — вопрос, к которому он подходил с государственным размахом:

Для бывшего подводника, чья жизнь когда-то зависела от безотказности корабельных приборов, это была не отвлечённая формула. Надёжность аппаратуры он связывал с возможностью управлять сложными системами — от обороны до народного хозяйства, — и именно в этом видел практический смысл кибернетики.

Последний этап деятельности Берга был связан уже не с радиолокацией, а со становлением вычислительной техники и теории управления как признанных научных направлений. Преемственность здесь носила содержательный характер: радиолокация, связь и кибернетика относятся к общей области — получению, передаче и обработке информации техническими средствами.

Перечень наград Берга обширен: звание Героя Социалистического Труда (1963, «за выдающиеся заслуги в развитии радиотехники»), четыре ордена Ленина, орден Октябрьской Революции, два ордена Красного Знамени, орден Отечественной войны I степени. Однако его роль определялась не наградами, а административным и научным авторитетом, который он использовал для поддержки направлений, ещё не имевших официального признания, — от радиолокации в военные годы до кибернетики в послевоенный период.

С юности Берг вёл тетради, в которые выписывал афоризмы на темы мужества и самообладания; собственную работоспособность он ставил выше природных данных и формулировал это прямо: «Талант на девяносто процентов создаётся трудом».

Аксель Берг умер 9 июля 1979 года и был похоронен на Новодевичьем кладбище. Его имя носит институт ЦНИРТИ — прямой наследник того самого НИИ-108.