00Стажировка в Бруклине
В июне 1934 года 24-летний Александр Шокин защитил дипломный проект в МВТУ имени Баумана. Сразу после защиты, 19 ноября 1934 года 25-летний инженер выехал в служебную командировку в США — изучать проектирование и производство приборов управления артиллерийским огнём на фирме «Сперри Джайроскоп» в Бруклине. Поездку организовал Амторг — акционерное общество, которое продвигало на советский рынок американские товары.
К командировке пришлось выучить английский — прежде в техникуме и МВТУ Шокин учил французский и немецкий. Путь до Нью-Йорка занял почти две недели — поездом через Польшу и Германию до Франции, затем через штормовую зимнюю Атлантику на океанском лайнере «Иль-де-Франс». 21 ноября 1934 года из Гавра он отправил домой открытку: «Мама и папа! Сейчас на пароходе. Через две минуты отбываю в Америку. Здоров. Желаю всего хорошего. Целую, Шура».
Изученное за четыре месяца на Шокин А. А. «Министр невероятной промышленности СССР»Глава о командировке 1934 года на американскую фирму «Сперри джироскоп».Открыть источник пригодилось сразу: вернувшись в Москву, Шокин возглавил механический цех по производству приборов управления зенитным огнём. Затем стал ведущим инженером по освоению новых морских приборов управления стрельбой. Он отвечал за сдачу представителям флота корабельной приборной системы управления стрельбой «Мина-7». Работая бок о бок с рабочими-лекальщиками над точнейшей механикой прицельных приборов, он выработал привычку, которая осталась с ним и на посту министра: приезжая на завод, разговаривать не только с директором, но и с человеком у станка.
01Комитет без производства
На конец 1950-х годов ситуация в электронной промышленности складывалась парадоксальная: были учреждения-изготовители, но полноценной административной и регуляторной «обвязки» не существовало. Радиолампы, первые полупроводниковые приборы и специальные изделия для обороны и космоса делали десятки НИИ и заводов, приписанных к разным ведомствам. Общего плана и общего бюджета у этого хозяйства не было. Не было и человека, отвечающего за результат в целом.
17 марта 1961 года указом Президиума Верховного Совета СССР был создан Государственный комитет по электронной технике — ГКЭТ. Возглавил его тот же Шокин — четверть века спустя после Бруклина он пришёл в Комитет уже опытным управленцем. Шокина неспроста выбрали на этот пост: в 1938 году он был главным инженером главка военных приборов, в годы войны стал главой промышленного отдела в совете по радиолокации при Государственном Комитете Обороны (ГКО), после — руководитель в нескольких министерствах. Организаторских навыков под масштабные технические задачи ему было не занимать.
Но если вопрос организации был решаем, то проблема производства стояла куда острее. В докладной записке Госэкономсовета от 9 июля 1962 года признавалось:
Там же отмечалось, что строительство важнейших НИИ и опытных заводов, предусмотренное постановлениями ЦК КПСС и СМ СССР в 1957, 1958 и 1959 годах, до настоящего времени либо не начато, либо ведётся с отставанием в два-три года. При этом вопрос выделения средств на промышленное строительство многократно рассматривался в Госэкономсовете и Госплане. Направление признавалось всеми как крайне важное, необходимое и первоочередное. Однако при окончательном рассмотрении необходимых решений не принималось.
За 1960-е число интегральных схем, выпускаемых в США, выросло в 700 раз, а СССР от американской электроники отставал на 10–15 лет.
02Микроприёмник для генерального секретаря
4 мая 1962 года Никита Хрущёв приехал в Ленинград на совещание по судостроению и заглянул в КБ-2 — конструкторское бюро Филиппа Староса, бывшего американского инженера, бежавшего в СССР от разоблачения — он подозревался в шпионаже в пользу Советов. В КБ-2 Хрущеву показали миниатюрную ЭВМ и самый маленький в мире радиоприёмник, крепящийся прямо в ухо. По воспоминаниям одного из инженеров КБ, «Никита Сергеевич радовался, как ребёнок, когда ему вставили в ухо созданный на одном из предприятий ГКЭТ самый маленький в мире микроприёмник „Эра“. Потом показали, как мигают огоньки на передней панели нашей УМ-1, а также многое другое». Демонстрация результатов работы КБ-2 была частью плана Шокина: он хотел впечатлить генсека, чтобы получить поддержку от властей на создание крупного центра разработки и производства электроники под Москвой. План удался.
Уже через три месяца, 8 августа 1962 года, вышло постановление ЦК КПСС и Совета министров об организации в Зеленограде Центра микроэлектроники. Замысел — сосредоточить разработку и производство в одном месте, чтобы разрыв между удачным образцом в лаборатории и устойчивой серией на заводе не съедал годы.
Научным руководителем центра назначили Фёдора Лукина, возглавлявшего его до своей смерти в 1971 году; производственным ядром сделали завод «Микрон», где школу интегральных схем развивал Камиль Валиев. В 1965 году вышла первая зеленоградская микросхема «Иртыш», спустя два года после подписания постановления — для ведомства, у которого всего два года назад не было ни завода, это стремительная перемена.
03Первые в мире
Идея интегральной схемы носилась в воздухе — и с разницей в несколько лет осенила несколько умов, между собой не связанных. До промышленного продукта её первыми довели американцы Джек Килби и Роберт Нойс — в 1958 году Килби сформулировал «идею монолита»: «элементы схемы, такие как резисторы, конденсаторы и транзисторы, могут быть интегрированы в одну микросхему — при условии, что они будут выполнены из одного материала».
Третьим, кто пришёл к тому же результату независимо и почти одновременно, был 24-летний инженер Юрий Осокин с Рижского завода полупроводниковых приборов: осенью 1962 года, не имея никакой информации о работах Килби и Нойса, он получил первые опытные образцы германиевой микросхемы «Р12-2» — самой миниатюрной в мире, весом 0,025 грамма. В 2000 году Нобелевский комитет присудит Килби премию, а Осокина даже не номинировали.
Однако уже первый вариант интегральных схем, разработанных в Риге, ушел в серийное производство, которое продолжалось более 30 лет. Заимствовать технологию можно не всегда — иногда её попросту не у кого забрать. Когда в 1964 году НИИ точной технологии приступил к созданию первой зеленоградской серии гибридных микросхем «Тропа», первый директор института Виктор Сергеев позже вспоминал: «Никаких технических материалов и литературы по этому направлению не было, мы имели только фотографию микросхем, выпускаемых фирмой IBM». Опираясь на одну фотографию, зеленоградские инженеры первыми в мире применили для подгонки параметров резисторов лазер — зарубежные фирмы тогда пользовались менее точной пескоструйной технологией.
Результат оказался не просто конкурентоспособным. Именно микросхемы серии «Тропа» легли в основу бортового компьютера «Аргон-11С» межпланетной станции «Зонд-7», которая в августе 1969 года обогнула Луну и вернулась на Землю — это были первые в мире микросхемы, слетавшие в дальний космос и возвратившиеся обратно.
Отставание, если оно и было, сокращалось быстро. В начале 1970-х директор НИИ молекулярной электроники Камиль Валиев показал образцы зеленоградской серии ИС-500 специалистам американской Motorola. Оценка была лестной: «Ваши схемы действительно имеют более высокое быстродействие по сравнению с МС10000, у Вас хорошая технология».
Масштаб рос стремительно: уже в 1966 году «Элма» выпускала 15 видов материалов, «Элион» — 20 типов оборудования; к 1969-му «Ангстрем» и «Микрон» производили более 200 типов схем, а к 1975-му в Научном центре разработали 1020 типономиналов — при головной роли Зеленограда среди уже примерно 20 предприятий страны, занятых интегральными схемами к концу восьмой пятилетки.
04Министерство-концерн
2 марта 1965 года Государственный комитет указом Президиума Верховного Совета СССР преобразовали в союзное министерство — на несколько месяцев раньше более широкого закона о переходе от совнархозов к министерствам, подписанного 2 октября 1965 года в рамках реформы, связанной с именем Алексея Косыгина. Комитет и до этого фактически исполнял обязанности министерства; смена статуса дала Шокину то, чего Комитету не хватало в 1962 году,— право напрямую распоряжаться капитальным строительством, фондами и кадрами, минуя посредников.
Постановление Совета министров СССР от 4 июня 1969 года «Об утверждении положения о Министерстве электронной промышленности» обязывало ведомство обеспечивать «всемерное развитие электронной промышленности как составной части народного хозяйства страны, высокие темпы развития производства и роста производительности труда на основе научно-технического прогресса», а также «проведение единой технической политики в отрасли, внедрение новейших достижений науки и техники». В этом же документе значилось и «улучшение жилищных и культурно-бытовых условий рабочих и служащих».
За следующее десятилетие Минэлектронпром вырос в структуру, которую историки отрасли называют не министерством, а вертикально интегрированным концерном — по типу тех, что тогда же строили Intel и IBM, только в масштабах целой страны. К 1968 году в системе МЭП работало 103 научно-исследовательских и опытно-конструкторских организации, около 100 тысяч человек — 15% всех занятых в отрасли. С 1961 года штат вырос в 2,5 раза, объём работ — в 3,1 раза; на 34 опытных заводах трудилось более 40 тысяч человек, ежегодно осваивавших около 400 новых изделий, а на науку уходило 11,7% от объёма производства.
Номенклатура была огромной. К 1977 году, по собственным Шокин А. А. «Министр невероятной промышленности СССР. Страницы биографии»М.: Техносфера, 2007. Цифры по номенклатуре министерства на 1977 год приводятся по этой биографии.Открыть источник, министерство выпускало «12 500 типов ИЭТ (изделий электронной техники), 20 млн типономиналов, 340 тыс. договоров на поставку…».
Шокин мерил успех института не столько объёмами производства, сколько тем, способен ли он «диктовать потребителю лучшее и новое в своей области и требовать скорейшего его применения, а не ждать заказов».
К концу 1970-х отрасль действительно вышла на паритет с лидерами — пусть и по-своему. Нобелевский лауреат Оценка Ж. И. АлфёроваОтзыв нобелевского лауреата о советской электронике 1960–1980-х годов, данный уже после распада министерства. дал этому периоду оценку, к которой стоит прислушаться уже потому, что давало её не само ведомство: «Я очень высоко оцениваю советскую электронику, созданную под руководством её министра, Александра Ивановича Шокина, в 60–80-е годы прошлого века. В 1970–1980-е годы существовали только три страны с развитой электроникой: США, Япония и СССР. Но по многим направлениям советская электроника занимала передовые позиции…».
05Два мира одного министерства
Продукция министерства делилась на два почти не пересекавшихся мира. Первый был закрытым — элементная база для обороны и космоса: магнетроны, лампы бегущей волны и резонансные разрядники обеспечили создание современных советских радиолокационных систем, а его заводы поставляли компонентную базу для зенитной системы С-300 — по многим оценкам, лучшей в мире на момент создания. К концу 1970-х СССР — единственная страна в мире — выпускал все существующие виды электронных приборов, занимая второе место после США по военной электронике и третье — по общему объёму производства.
Успехи на оборонном поприще высоко оценивались: на заседании Военно-промышленной комиссии 13 августа 1975 года министр общего машиностроения Сергей Афанасьев признавал, что «только благодаря МЭП с надёжностью ИС в 1 отказ на 100 миллионов и миллиард часов нам удалось создать новые ракеты».
Второй мир был открытым и назывался «Электроника» — марка, под которой выходила вся гражданская линейка: телевизоры, магнитофоны, микрокалькуляторы, часы, микро-ЭВМ. Первый советский карманный микрокалькулятор, «Электроника Б3-04», начали выпускать в 1974 году — разработку заказали в августе 1973-го и на неё отвели ровно год; готовое устройство работало от одной пальчиковой батарейки и стоило 220 рублей. Три года спустя появилась «Электроника Б3-21» — первый советский программируемый карманный калькулятор.
Отдельная история — «Агат», первый советский массовый персональный компьютер, архитектурно близкий к Apple II. Его собрали в 1983 году на отечественном процессоре 588-й и 589-й серий (клон американского 6502), с быстродействием 300 тысяч операций в секунду. Крупносерийное производство в 1984–1986 годах освоил Лианозовский завод, затем ещё четыре предприятия — от Поволжья до Минска.
Однако гражданская линейка чаще воспроизводила чужие решения, чем создавала свои. Помимо «Агата», флагманский вычислительный проект министерства, семейство ЭВМ «Ряд», с 30 декабря 1967 года строился на клонировании архитектуры американской IBM/360. Копирование зарубежных решений вместо разработки собственных, десятилетия спустя будут называть одной из ключевых стратегических ошибок с катастрофическими для отрасли последствиями.
Сам Шокин Шокин А. А. «Министр невероятной промышленности СССР. Страницы биографии»Выступление министра об отставании в массовом производстве интегральных схем.Открыть источник признавал, что в массовом производстве интегральных схем страна резко отстаёт от США, а сравнивая планирование в СССР и в Америке, констатировал: «в этом вопросе дела у нас обстоят плохо». «Меры лечения» он тем не менее считал легко достижимыми — например, настаивал на невозможности и дальше «засорять» научную работу институтов и КБ мелкой тематикой, «отвлекающей от основных задач и устремлений». Объяснял он общее отставание не столько технологией, сколько отношением к отрасли самого руководства страны, которое привычно считало электронику за «традиционную третьесортную комплектующую отрасль (а не определяющую, как в США)».
Профессор Василий Симчера формулировал ту же претензию жёстче: «Чёрт же нас дёрнул идти не своим путём, а начать копировать машины IBM. Именно попытка догнать поезд, который давно уже в пути, привела к отставанию». Сам министр в узком кругу оценивал и порядки собственного ведомства не менее иронично: привычную практику отчитываться «по валу» — по освоенным деньгам, а не по завершённым разработкам — он описывал фразой «кто больше истратил денег — тот вроде бы и больше работал».
06Зеленоград подождёт
Миниатюризация требовала не просто новых схем, а нового поколения заводов: если в 1965 году типовая производственная линия в отрасли стоила около 1 миллиона долларов, то к 1980-му — уже свыше 50 миллионов. В 1978 году Зеленоградский научный центр, столкнувшись с дефицитом материалов и оборудования, подготовил программу техперевооружения и проект постановления ЦК. Против на заседании Политбюро выступил первый секретарь Московского горкома партии Виктор Гришин; постановление подписали лишь несколько лет спустя, в урезанном виде. Деньги в те годы уходили на мелиорацию земель и подготовку Олимпиады-80, а Зеленоград, по словам сына министра, «мог и подождать». Он подождал.
Именно с этого момента, считают историки отрасли, началось прогрессирующее отставание советской микроэлектроники — сначала от американской, затем и от японской: к концу 1980-х вложения в электронику в США и Японии превосходили советские в четыре-восемь раз, в зависимости от сегмента. Коэффициент выхода годных изделий электронной компонентной базы в СССР в 1984 году составлял около 10%, тогда как в США — больше 85%. Последняя пятилетка подтвердила тенденцию цифрами: за три с половиной года смежные ведомства выпустили лишь 291,3 тысячи персональных ЭВМ — 26,3% от плана; из 102 запланированных к строительству заводов на 74 работы даже не начинались.
В 1985 году Шокин, которому шёл семьдесят шестой год, оставил пост министра — после двадцати лет во главе ведомства, которое сам же выстроил с нуля.
Пик и развилка
Двадцать лет Александра Шокина: от комитета без единого завода до второго места в мире по военной электронике — и до отказа перевооружать собственное производство.
Зеленоград подождёт
Научный центр подготовил программу технического перевооружения и проект постановления ЦК. На заседании Политбюро против расходов выступил первый секретарь Московского горкома Виктор Гришин: деньги уходили на мелиорацию и подготовку Олимпиады-80. Постановление подписали несколькими годами позже и в урезанном виде.
«В 1970—1980-е годы существовали только три страны с развитой электроникой: США, Япония и СССР. Но по многим направлениям советская электроника занимала передовые позиции».
Жорес Алфёров, лауреат Нобелевской премии по физике
07Без малого три десятилетия
Александр Шокин умер 31 января 1988 года в Москве, немного не дожив до распада министерства, которому отдал жизнь. Похоронен на Новодевичьем кладбище. За его плечами остались семь орденов Ленина, дважды звание Героя Социалистического Труда, Сталинская и Ленинская премии — и отрасль, которую его сын, тоже инженер, много лет спустя назвал в заглавии книги о министре одним словом — «невероятная». Это, пожалуй, точнее всего передаёт масштаб задачи, которую его отец решал двадцать лет.
Министерство электронной промышленности СССР упразднили 1 декабря 1991 года постановлением Государственного совета вместе с другими союзными структурами. Не построило оно только одного — механизма, который позволил бы копирующей отрасли однажды перестать копировать.