Про добрые сердца

Благотворительный фонд «Мир добрых сердец» находится в городе Павловске Воронежской области. Он помогает сразу нескольким категориям нуждающихся — и пожилым, и детям, и женщинам в кризисной ситуации. В региональном городе, где не хватает ресурсов и инфраструктуры, фонд выступает и как шелтер, и как провайдер постоянного ухода, и как организатор полезного досуга.

«Вы же не в Москве» — фраза, которую мы слышали в ответ на любое наше предложение о возможном сотрудничестве, выходе на новую аудиторию и решении каких-то социальных проблем. И действительно, мы были далеко от столицы — в городе Павловске Воронежской области. Мы приехали пообщаться с фондом «Мир добрых сердец» и выяснить, как живут НКО в небольших городах и селах и как их можно поддержать.

На вокзале в городе Россоши — именно это самый удобный вариант для путешествия из Москвы в «Мир добрых сердец» — нас встречает Нина Александровна, директор фонда. Она объявляет, что сейчас мы поедем на экскурсию по благополучателям, нужно только дождаться девчонок. Девчонки — это социальные координаторы Валентина Сергеевна, по совместительству дочь Нины, и Татьяна Сергеевна, когда-то обратившаяся в фонд за помощью, но оставшаяся в нем работать.

В машине с наклейкой на заднем стекле «252 Людоеды» — как потом объяснила Нина, это название полка, бойцам которого помогает фонд, — настроение позитивное. Валя за рулем включает веселую музыку, Таня сообщает ей, что дедушка Вася уже наловил рыбки к ее дню рождения и непременно постарается ее отдать, а Нина рассказывает нам, с чего все начиналось.

От волонтерства к организации

Пока за окном мелькают деревья, а Татьяна обсуждает по телефону меню для обеда, Нина рассказывает: изначально организация задумывалась как семейная инициатива с участием ее мужа и детей. Около трех лет она просто была волонтером, принимала вещи из разных городов, организовывала обмен одеждой и адресно помогала нуждающимся.

«Потом случился 2014 год, массово поехали беженцы из Луганска. Ребята в Москве быстро собрали целых две тонны гуманитарной помощи и привезли ко мне домой. Я тогда вообще не понимала, что делать. Дома из вещей выросли настоящие горы с узкими тропинками», — вспоминает Нина.

Вскоре поток нуждающихся стал таким большим, что к Нине начали направлять людей даже местные органы соцзащиты. Понадобилось помещение под склад. Нина обратилась к мэру Павловска, но тот отказал из-за отсутствия официального статуса организации, предложив лишь полуразрушенную часть бывшей бани без света и пола. Нина решила официально зарегистрировать фонд. Это оказалось непростой задачей: по ее словам, из-за маскировки подпольных казино под НКО в регионе действовал негласный запрет на их открытие. Оформить документы удалось только с третьего раза с помощью юристов.

«Когда мы открыли фонд, возникла идея помогать матерям в трудной ситуации. Я видела много нормальных женщин, которым просто некуда пойти. Особенно тяжело тем, кто живет в селе в пьющей семье. На них сразу вешают ярлык неблагополучных. Первым нашим пилотным проектом стал „Дом надежды“. Мы взяли под опеку девушку Наташу. Сначала она жила прямо у меня дома, потом мы снимали квартиры для нескольких таких семей», — рассказывает директор.

Поняв, что проекту нужен полноценный приют, Нина возобновила поиски просторного здания. Случай привел ее к пустующему бывшему купеческому дому с тяжелой историей. С конца двадцатых годов там располагалась туберкулезная больница, а позже находился центр временного содержания депортируемых мигрантов. Здание было никому не нужно. После того как специалисты из Воронежа провели замеры на безопасность, обработали помещения и замуровали подвал, дом передали фонду. Ремонт огромного здания семье пришлось делать буквально своими руками.

«Изначально у нас был только энтузиазм и идея. Епархия выделила двести тысяч рублей. Это казалось баснословной суммой, но для такого огромного здания в виде голой коробки с железными дверями это были копейки. Гранты на ремонт тогда было не получить. Мы вкладывали собственные средства. Муж Сережа перешел работать кровельщиком, большую часть заработка мы отдавали на стройматериалы. Работали день и ночь без выходных: сами срывали старые полы, клали ламинат, обшивали комнаты гипсокартоном. Чтобы было уютно, нашли проектор, переводили через него картинки на стены и раскрашивали их», — делится Нина.

Постепенно приют разрастался, принимая не только матерей с детьми, но и вынужденных переселенцев. Однако финансовый вопрос остается для фонда острым. Нина рассказывает, что привлекать пожертвования от предпринимателей стало значительно сложнее. Крупный бизнес несет серьезную финансовую нагрузку, регулярно перечисляя фиксированные суммы на другие нужды по запросу администрации.

«Мелкий бизнес и предприниматели, с которыми мы близко общаемся, сейчас просто не могут позволить себе систематическую финансовую помощь. При всем желании они выделяют лишь небольшие суммы — в двадцать или тридцать тысяч рублей, чтобы отправить детей на экскурсию. Иногда дают сертификаты на розыгрыши или помогают в экологических акциях. Нас это очень сильно подкосило, ведь в городе нет огромных финансовых „акул“, которые могли бы взять нас под крыло», — отмечает директор.

Сидящая спереди Татьяна сообщает Нине неприятную новость: «В доме опять сломалась конфорка, на двух плитах по одной работает». Нина отвлекается от разговора и пару минут проводит в телефоне, созваниваясь и записывая голосовые сообщения с просьбой помочь. Я спрашиваю, кто помогает фонду в таких ситуациях.

«Сами мы себе помогаем. В ход идут личные сбережения или те небольшие средства, что остаются на счете фонда. Иногда обращаемся к друзьям, но это происходит только в экстренных случаях, когда людей нужно срочно кормить», — рассказывает Нина.

Я вспоминаю крупные фонды и спрашиваю, есть ли у них фандрайзеры. Вопрос вызывает смешок. Нина и Татьяна объясняют, что в маленьком городе возможности для фандрайзинга сильно ограничены. Руководитель НКО отмечает, что здесь не работают столичные схемы со сменой спонсоров раз в полгода, поскольку крупных потенциальных благотворителей в районе всего около четырех человек. При этом регулярная нагрузка на фонд колоссальная. Ежегодно нужно собирать около 500 новогодних подарков и проводить акцию по подготовке детей к школе. Ситуацию осложняет общее снижение уровня социальной помощи в последнее время.

Говоря о крупных спонсорах, мы затрагиваем тему их мотивации. Нина отмечает выгоду для бизнеса от участия в благотворительности. Во-первых, фонд состоит в реестре СОНКО (социально ориентированных некоммерческих организаций), что дает льготы жертвователям. Во-вторых, поддержка некоммерческого сектора является отличным пиаром, который приносит предпринимателям реальные дивиденды на государственном уровне.

«Сейчас социальная активность бизнеса имеет очень большой вес. Например, нам помогают местные предприятия, а мы всегда официально их благодарим. Благодаря статусу социально активной компании им в Воронеже могут давать контракты даже вне тендеров. Так что поддержка третьего сектора сейчас является полезной для всех историей», — подчеркивает Нина.

По сельским дорогам

Нас начинает сильно потряхивать. Нина недовольно говорит Вале: «Ты там поаккуратнее, мою машину ведешь». В ответ Валя с улыбкой прибавляет газу, маневрируя между дорожными ямами. Мы приближаемся к селам.

По словам директора, организация развозит по труднодоступным населенным пунктам вещи и предметы первой необходимости. В этом помогают московские друзья: несколько храмов, АНО «Дом для мамы» и фонд «Второе дыхание». По словам директора, этих вещей вполне достаточно для поддержки всех нуждающихся.

Потом к этой деятельности прибавилась адресная помощь. Первые пожилые подопечные появились благодаря сельскому сарафанному радио. Люди приходили за одеждой и попутно рассказывали о знакомых пенсионерах, которым нужна помощь.

«Моя бабушка родом из села, где вообще нет соцработника. Поэтому мы сосредоточились на отдаленных территориях, например начали ездить в Покровку. Прямо на месте расспрашивали жителей, есть ли одинокие пожилые люди, инвалиды или те, кто столкнулся с тяжелой болезнью. Так под нашей опекой оказались около 130 человек старше 55 лет», — рассказывает Нина.

Эту программу фонд развивает в том числе за счет президентского гранта в размере 4 млн руб. Иногда НКО берет на себя и ремонт жилья подопечных. На такие цели гранты не выделяются, поэтому организация открывает адресные сборы. Перед запуском каждую семью проверяют, чтобы исключить мошенничество, и получают согласие на публикацию истории.

«Если история находит отклик, мы закрываем крупные сборы. Недавно одной бабушке перекрыли крышу за полмиллиона рублей», — делится директор.

Пока машину трясет на выбоинах, директор продолжает: «В отдаленных селах серьезные проблемы с транспортом. Волонтеры сами загружают „Газель“ вещами, продуктами и средствами гигиены, а затем едут к людям. Попутно мы консультируем жителей о работе фонда. Нам постоянно нужны добровольцы».

Как и подопечные, волонтеры приходят через местное сообщество. В небольших поселениях информация о помощи распространяется быстро.

«На складе постоянно нужны руки для сортировки и уборки. Также волонтеры сопровождают подопечных в больницы и помогают с документами, ведь среди них есть те, кому трудно даже грамотно написать заявление», — отмечает Нина.

На средства гранта организация закупила профессиональную технику: парогенератор, мощный пылесос и качественную химию. Теперь волонтеры проводят сезонные уборки у пожилых людей, косят траву и вспахивают огороды.

Бабушки да дедушки

Мы проезжаем стелу с надписью «Покровка». Через несколько минут машина останавливается напротив серого забора из листового шифера, вплотную примыкающего к небольшому зеленому домику с приоткрытыми ставнями.

Подопечной фонда Лидии 86 лет. За ее плечами 41 год работы продавцом, звания ветерана труда и почетного донора СССР. Сама она родом из Астрахани, но 40 лет прожила в Павловске. Денег на квартиру в городе не хватило, поэтому пришлось купить домик в деревне, где она теперь живет одна. Дочь переехала в Воронеж, а внучка живет в соседнем селе и из-за работы приезжает редко.

Лидия сидит на табуретке, перебирая в руках платок. Хотя на улице плюс 23 градуса, она в темной кофте, поверх которой надета красная жилетка. Волосы у бабушки короткие и белые. На столике, застеленном клеенкой с цветочками, стоит стакан с веточкой черемухи.

«Откуда у тебя черемуха?» — интересуется Нина.

«Так на дворе цветет, я и собрала», — рассказывает бабушка.

Знакомство пенсионерки с фондом началось с газетного объявления. В мае она увидела рекламу с нарисованным тазиком и надписью «Мы вам постираем».

«Я тогда посмеялась, но газетку оставила, а в октябре у меня крыша потекла, все тут залило. Я и позвонила. Соседки смеялись надо мной, говорили: кому ты там нужна», — рассказывает женщина.

Волонтеры приехали, починили крышу, убрались и забрали вещи в стирку. Ситуация осложнялась редким неизлечимым заболеванием Девержи, поражающим кожу и печень Лидии. Из-за постоянной температуры и сильного шелушения кожи женщина годами мазала себя очень жирной мазью для коровьего вымени, которую приходилось буквально сдирать с тела дважды в день.

«Вещи были настолько жирными, что девочкам приходилось стирать их по три-четыре раза подряд. А потом мы узнали, что бабушка грела воду на улице и мылась в старом корыте, которое совсем прохудилось. Она плакала, что помыться ей больше негде, ведь общественную баню закрыли. Тогда мы решили сделать ей настоящую ванную в доме. Открыли частичный сбор, недостающие деньги добавили мы с мужем, позвали знакомого мастера и все обустроили», — вспоминает координатор проекта Валя.

Мы стоим в одной из двух комнат дома. В первом углу стоит холодильник, во втором — стол, в третьем расположилась небольшая белая печка, которой Лида пользуется редко. В четвертом углу установлена большая белая ванна, позади которой наклеены моющиеся обои и висит большой белый бойлер. Между ванной и печкой разместилась стиральная машинка. Это тоже подарок «Мира добрых сердец», ведь раньше пенсионерка не могла стирать вещи дома, и волонтеры отвозили их в дом фонда.

«Да, я хоть как белый человек могу в доме мыться», — признается Лидия.

Во второй комнате находятся кровать, телевизор, кресло, зеркало и старенький шкаф с иконами и черно-белыми фотографиями за стеклом.

«Тяжело, конечно, одной, сейчас ни руки, ни ноги не слушаются, правая рука вообще отнялась. Я тут по дому еле ползаю, как могу. Спасибо девчатам, они мне все время помогают. Если бы не они, меня бы уже давно не было», — признается бабушка Лида.

Финансовое положение пенсионерки остается тяжелым. Из 30 тыс. руб. пенсии 20 тыс. руб. ежемесячно уходит на лекарства, которые порой не получается выкупить полностью. Государство выделяет только препараты для диабетиков, а жизненно необходимые таблетки от сердечной недостаточности приходится покупать самостоятельно. В этом отдаленном селе нет государственного соцработника, а Добираться сюда по разбитым дорогам очень сложно. Поэтому заботу о питании и быте взяли на себя волонтеры фонда, регулярно привозя продукты, сладости и чай.

«Девчата постоянно приезжают! Вчера я только хотела полы подмести, ноги-то плохо ходят, а они приехали, сразу все убрали и помыли. Я рада до смерти была, сама бы весь день с этим возилась. Они мне и в огороде помогают, все полют, поливают», — делится бабушка Лида.

На мои расспросы о пенсии реагирует Нина.

«Что ты нам-то не звонила? Набираешь, говоришь, что надо, какие лекарства», — возмущается директор.

«Так, а мне стыдно-то звонить и просить», — отвечает пенсионерка.

«Стыдно голой по улице ходить, а звонить надо!» — заявляет Нина.

Фонд опекает Лидию уже около десяти лет. За это время совместными усилиями удалось вылечить цирроз печени, развившийся на фоне приема тяжелых препаратов. К заботе о пенсионерке подключаются и неравнодушные местные жители. Например, водитель рейсового автобуса знает о ее состоянии и всегда останавливается прямо возле двора Лидии, чтобы забрать ее в больницу.

Пока мы едем к следующей локации, за окном мелькают разные дома. Какие-то хуже Лидиного, а какие-то совсем наоборот — большие и богатые. «А местные как-то помогают старикам?» — спрашиваю я. Нина качает головой: «Не всегда, обычно у всех своих забот хватает».

Мы направляемся к дедушке Васе, рыбаку и главному другу Вали, который уже сообщил, что без рыбки нас не отпустит. Нина рассказывает, что дед Вася плохо ходит. Как-то он уснул на улице в холодное время и обморозил ноги. Вовремя за помощью он не обратился, а в больнице уже диагностировали некроз. Из-за замкнувшей проводки его дом сгорел, поэтому пенсионеру пришлось перебраться во времянку, оказавшуюся обычным сараем. Своих детей у Василия нет. Долгое время он опекал прибившегося местного мальчишку из неблагополучной семьи. Когда парня мобилизовали на СВО, пожилой мужчина остался совершенно один.

«Мы к нему приехали, а он там чуть ли не помирал. Сначала мы помогали по мелочам, решили вопрос с велосипедом. Ему нужен был электровелосипед, чтобы ездить в магазин и на рыбалку, сам он не дойдет. Привезли еще какие-то базовые вещи. А потом поняли, что условия там невыносимые, жить нереально. Пришлось делать жизненно необходимое. Мы полностью обили и утеплили ему дом снаружи и изнутри, поменяли окна. А главное — пробурили скважину и провели воду, потому что воды у него не было вообще», — вспоминает руководитель фонда.

Машина останавливается около двух невысоких листов железа с облупившейся темно-красной краской, примыкающих к деревянному столбу. За ними видно несколько полуразваленных построек, между которыми свалены дрова для печи. Нас встречает небольшой коричневый песик-дворняжка. Он звонко лает, но радостно виляет хвостом. Валя гладит пса и говорит, что он не кусается, просто не привык к незнакомцам. Это главный компаньон дедушки Васи, его верный пес по кличке Малыш. На мой вопрос о появлении собаки пенсионер отвечает с улыбкой.

«Як откуда? Уже десять годов за мной ходит, просто подобрал на улице. У меня ж всю дорогу собаки. Я як упаду с велосипеда, так он подбежит, морду мне вылижет, чтоб я встал! Чуть что Малыш бежит, гавкает до двора, як кто заходит», — рассказывает дедушка Вася.

Дедушка Вася живет в небольшой пристройке. Можно сказать, в одной ее комнате. Там есть кровать, кресло для Малыша, два холодильника, микроволновая и дровяная печи, а также столик. Из окна над столом открывается вид на развалины сгоревшего дома, на углу которых потягивается, подставляя пузо солнцу, большой черный кот. Вторая часть пристройки служит складом. Там дед Вася хранит рыболовную утварь, старый шкаф, множество ведер, корзин, кастрюль и других нужных вещей, которые нельзя выкидывать.

Дед Вася одет в темно-синюю футболку с надписью «BOSS». Одной рукой он опирается на деревянный костыль, другой — на низенькую палочку. Валя рассказывает, что волонтеры регулярно навещают дедушку и предлагают помощь с косметическим ремонтом. Однако у пенсионера есть свое твердое мнение насчет уюта и дизайна интерьера. Изнутри стены дома обшиты ОСБ-плитами. Нина предлагает покрасить их.

«Не надо! Оно сейчас все разноцветное, так приятнее глазу. А если монотонное будет, оно ж погано влияет!» — начинает вставать и ругаться дедушка.

«На шо оно тебе погано?» — спрашивает Нина.

«Так для психики погано», — отвечает он.

Сейчас дедушке негде мыться: бани в округе нет, а душ на улице пока не установили. Когда мы садимся в машину, Нина вздыхает: «Мы бы уже забрали его к себе. Он не хочет. С Малышом расставаться наотрез отказывается».

Иди ты в баню

Следующая остановка — большое здание из кирпича, окрашенного светло-розовой краской. В стенах есть вставки из других камней и плит. Некоторые из них, как сообщает Нина, являются надгробиями с находившегося когда-то рядом купеческого кладбища.

«Это старая городская баня в Павловске, построенная на месте древней переправы. Она 1947 года, но постройка стоит на месте еще петровских времен. В Великую Отечественную войну, когда отсюда переправлялись на Киев и отступали немцы, здание разбомбили и практически стерли с лица земли. Архивы сгорели. Само место здесь экономически очень выгодное, на берегу Дона, поэтому администрация хотела его продать. Зашел бы бизнес, построили бы гостиницу, а баню снесли. Местная неравнодушная общественность помогла отвоевать здание!» — вспоминает Нина.

В будущем отремонтированное здание станет чем-то большим, чем просто баня. Команда фонда решила превратить пустующие площади в многофункциональный социальный центр, закрывающий сразу несколько потребностей местных жителей.

«Это будет обычная социальная баня, которую мы восстанавливаем полностью, но там же появится целый комплекс. С одной стороны, мы планируем иммерсивный театр и музей бани. В этом же здании мы делаем большое пространство для подростков. На месте бывшей сауны будет работать мамский клуб, а в отдельном помещении мы сделаем социальную парикмахерскую», — делится планами директор.

На финансирование такого масштабного ремонта деньги собираются буквально по крупицам из разных источников. Фонд активно пишет заявки на грантовые конкурсы для поддержки культурных и социальных инициатив, а на самые срочные нужды аварийного здания откликаются неравнодушные предприниматели.

«Здание признали аварийным. Один из крупных бизнесменов, пожелавший остаться неназванным, выделил деньги на ремонт крыши. Местный судоремонтный завод тоже дал порядка полумиллиона рублей. Остальное пока делаем своими силами и на пожертвования. Параллельно работаем с грантрайтером, будем подаваться в Президентский фонд культурных инициатив и Фонд Потанина с нашей музейной и иммерсивной историей. На подростковое пространство у нас идет другой грант. Всего мы реализуем девять проектов», — рассказывает Нина.

В одной из холодных комнат висят веники, стоят баночки и тазики. «Это рабочие тут иногда парятся», — поясняет Нина. Голубая плитка на стенах немного потрескалась и выцвела, этот ремонт не менялся аж с 1947 года.

«У нас цель — сохранить культуру. В нашем музее мы хотим рассказать и о петровском времени. Например, о том, что Петр I использовал в банях не камни, а чугунные пушечные ядра, потому что чугун не лопался и хорошо держал тепло», — рассказывает директор.

Проводя экскурсию по разрушенным залам с обвалившимся потолком и без света, Нина показывает будущее помещение иммерсивного театра. Сценарий для постановок будет строиться на судьбах реальных исторических личностей советской эпохи, чья жизнь была связана с Павловском. Восстанавливать эти страницы истории фонду помогают сами родственники героев.

«В иммерсивном театре мы будем максимально сохранять историю послевоенного времени. Одним из ключевых действующих лиц станет Дед Щуплец. Это комиссар по пчеловодству, который действительно здесь жил и приехал поднимать сельское хозяйство. На него было несколько покушений. Первую постановку мы пишем про него, к тому же его внук сейчас помогает нам с восстановлением. Нам важно опираться на что-то свое, уникальное. Многое здесь делается руками волонтеров. Например, внук Деда Щуплеца, будучи на пенсии, бесплатно перекладывал печку и сейчас делает входную группу», — отмечает Нина.

Еще одно помещение, выделенное под будущую социальную парикмахерскую, скрывает мрачную историю послевоенных лет. Раньше эти маленькие комнаты служили санитарным пропускником для инфекционных больных. Сейчас здесь планируют навести красоту, но для этого фонду необходима помощь со сложными инженерными коммуникациями.

«Когда баню только восстановили, была огромная эпидемия тифа. Эти комнаты служили изоляторами. Здесь больных отмывали, выбрасывали старые вещи, проводили санобработку, а потом уже вели в парилку. Впоследствии эти маленькие комнатки перестали использовать за ненадобностью, а нам они идеально подошли под парикмахерскую. У нас уже есть мастер, готовый там работать. Но нам очень нужно сделать вентиляцию и обеспечить пожарную безопасность. Вентиляция здесь не работает с момента постройки здания. По стенам течет конденсат из-за отсутствия вентиляционной системы», — отмечает директор фонда.

В завершение банной экскурсии Нина показывает пространство бывшей сауны, где вскоре откроется клуб для мам. К реализации этой части проекта команда практически готова: закуплена посуда, продуманы детали интерьера. Однако начать косметический ремонт пока не позволяет протекающая крыша.

«Здесь у нас будет мамский клуб с отдельной кухней. Мы уже подобрали мебель, есть кулер и посуда. В игровой зоне я хочу насыпать кинетический песок и сделать аквариум с подсветкой, будет очень уютно. Мы точно знаем, как отделывать это помещение и какие материалы использовать. Но сейчас мы просто ждем перекрытия крыши. Пока потолок и стены сырые, начинать внутренние работы нет смысла», — рассказывает Нина.

Идея женского сообщества появилась у директора фонда более двух лет назад. Со временем концепция клуба расширилась. Если изначально проект задумывался исключительно для матерей, то теперь его двери открыты для всех жительниц города. Программа встреч постоянно дополняется по запросам участниц. Занятия проводят волонтеры: организуют тренировки по йоге и степ-аэробике, уроки рисования, мастер-классы по созданию свечей, кукол-мотанок и изделий из гипса. Особый интерес вызвали недавние арт-встречи, посвященные славянской культуре.

«Многие материалы мы покупаем сами, а мастера работают с нами бесплатно, на волонтерских началах. Участницы просто кайфуют от процесса!» — рассказывает руководитель фонда.

Помимо творческих и спортивных занятий сообщество организует совместные поездки. Участницы уже посещали иммерсивный спектакль и известную баню в Рамони, а на днях вернулись из путешествия в Краснодар. Проект существует за счет небольшой финансовой поддержки и энтузиазма команды.

«На этот проект мы выиграли местный грант в Павловске на 900 тыс. руб., а остальное держится на нашей инициативе. Летом сидеть в помещении не хочется, поэтому стараемся выезжать. Самим поехать на два дня в Краснодар за 5 тыс. руб. нереально, но я нашла гостиницу, и мы организовали поездку. Кому не с кем было оставить детей, взяли их с собой. Они гуляли по парку Галицкого и вернулись невероятно вдохновленными и счастливыми», — делится Нина.

Вторая часть территории бани — это будущее пространство для подростков. Координатор проекта Татьяна показывает нам пустую комнату, которая станет местом отдыха местных ребят. Кроме голых стен, здесь уже видны следы детских рук: с потолка свисает гирлянда, а на стене прикреплены старые книги. Нина объясняет, что так подростки пытались создать уют до окончания ремонта.

«Здесь изначально даже пола не было, просто лежал песок. Но пока на улице было тепло, мы натянули гирлянды, а дети сами развесили книги для декора. Поставили столы, пили чай со вкусняшками и играли в игры. У подросткового центра будет отдельный вход с вытяжкой, чтобы посетители не пересекались с центральной баней. Мы планируем сделать для них игровую комнату, зону еды с попкорном и собственную баню», — рассказывает Нина.

По словам директора фонда, подросткам в Павловске некуда идти, ведь кинотеатр закрыт на реконструкцию. На мой вопрос про театр раздается смех. «Да какой тут театр», — отмечает Татьяна. Работники фонда заметили, что подростки слоняются по улицам города, а в холодное время прячутся в подъездах. «У них нет своего безопасного места», — добавляет директор.

Для подростков создают так называемое третье место — безопасную среду для общения вне дома и школы. Также планируется отдельная комната для записи подкастов. Руководитель фонда отмечает, что подростки проявляют большую инициативу, активно снимают видео и хотят самостоятельно освещать актуальные для них темы.

«Дети все делают сами. Например, они записали проект ко Дню Победы: опрашивали подростков Павловска, что для них означает эта дата. Им очень нравится участвовать в жизни фонда. В моем детстве к общественным баням не было такого интереса, а современные подростки прямо просятся сюда, для них это какой-то вау-эффект!» — отмечает директор.

Мы выходим из холодного ремонтируемого здания и сразу попадаем в плюс 25. Из новой открытой беседки открывается красивый вид на Дон. В ближайшее время берег реки с этой стороны будут благораживать. Нина с Таней обсуждают, как украсить беседку к празднику и где поставить мангал. Пока здание ремонтируется, это место уже служит площадкой для торжеств и сбора местных жителей.

Не дом, а передышка

Мы едем к нашей последней локации, но именно с нее и началась история фонда.

«Сейчас в приюте проживают шесть семей. Сам центр располагается в бывшей купеческой усадьбе с богатой историей. Когда-то здесь кипела жизнь, затем размещалась больница, а сегодня территория вновь служит людям. Благодаря грантам фонд приобрел рабочий автомобиль и построил детскую площадку, а неравнодушные друзья помогают обустраивать зону отдыха», — рассказывает Нина.

Адресную помощь фонд оказывает жителям южных районов Воронежской области. По словам Нины, они осознанно не берут подопечных из областного центра и строго следят за тем, чтобы люди не получали поддержку одновременно в нескольких благотворительных организациях.

«Мы отказываем, если знаем, что люди уже получают помощь в другом месте. Есть такое неприятное явление, как социальное потребительство, и мы сталкиваемся с ним каждый день. Люди могут взять вещи в одном фонде, потом прийти поплакать к нам и получить еще. А кому-то действительно нуждающемуся мы из-за этого вынуждены отказать. Именно поэтому мы полностью пересмотрели концепцию поддержки. Теперь у нас нет такого, что человек получил одежду и ушел. Если мы беремся за семью, то стараемся комплексно выводить ее из кризиса», — объясняет руководитель.

По словам директора, для системного изменения жизни подопечных с ними работают юристы и психологи. Специалисты помогают разобраться с долгами у приставов, оформить банкротство, получить материнские сертификаты и социальные пособия. Сама Нина берет на себя психологическую работу со взрослыми, помогая им справиться с тяжелыми травмами.

«К нам приходят очень забитые женщины, часто из алкоголизированных семей или пострадавшие от домашнего насилия. У них масса комплексов, неуверенность в себе, они не умеют отстаивать личные границы и элементарно говорить слово „нет“. Многие даже не воспринимают себя как личность. А еще у них напрочь отсутствует финансовая грамотность. Получив 200 тыс. руб., они могут спустить их за два дня на всякую ерунду. Поэтому мы заставляем их откладывать. У нас есть сейф, куда мы прячем их деньги, чтобы помочь накопить на что-то важное. Мы уже помогли» нескольким семьям собрать первоначальный взнос и купить дом», — рассказывает Нина.

Для системной работы с мышлением подопечных в фонде внедрили специальную образовательную программу — Школу социальных компетенций для женщин. Работа ведется по методике петербургских коллег. Фонд прошел обучение и адаптировал ее под местные реалии.

«Эта программа очень энергозатратная, потому что нужно уделить время каждой участнице и разобрать ее личную ситуацию, но она классно работает. Многие женщины искренне не понимают, чего хотят. Думают, что если они сделают ремонт, то жизнь наладится, хотя дело вообще в другом. Мы учим их обычному целеполаганию. Если человек хочет выйти из кризиса, мы помогаем писать соцконтракты, сопровождаем их, учим отчитываться. Те, кто прошел эту школу, потом очень успешно пошли по жизни», — делится успехами директор.

По словам Нины, чтобы обеспечивать такую глубокую поддержку, сам приют должен работать как часы. Как проект он существует с 2014 года, а первые семьи заселились в здание в ноябре 2015 года. За это время через фонд прошло более тысячи семей. Чтобы центр мог бесперебойно принимать нуждающихся, требуются стабильные ресурсы.

«Мне нужно, чтобы всегда были оплачены свет и газ, зимой на это уходит от 50 до 60 тыс. руб. Без стабильной работы няни и соцработника приют нормально функционировать не будет. Я должна знать, что, если у нас сломается унитаз или кто-то разобьет бачок, мне не придется ломать голову, где взять деньги на новый. У нас всегда должен быть запас постельного белья и посуды, которая бьется бесконечно. Всегда нужны памперсы, детское питание, присыпки, влажные салфетки, элементарные лекарства. Одно только молоко уходит литрами — минимум два литра в день, ведь детей много и всем нужно варить кашу», — отмечает Нина.

Отдельная и самая сложная категория подопечных — это женщины, бегущие от домашнего насилия. Для их защиты в приюте предусмотрены строгие меры безопасности: закрытая территория, железные двери, камеры видеонаблюдения и тревожные кнопки быстрого реагирования охраны.

Первым в приюте мы встречаем пса. Это небольшая собачка Вали, которая проводит здесь целый день, пока хозяйка работает. За ней выбегает одна девочка, потом вторая, помладше. Это дочки Нины, которые тоже проводят много времени в доме под присмотром няни. Специалистка ежедневно следит за детьми директора и живущих в приюте женщин.

За домом находится большой огород. Им занимаются практически все жители. Большая часть урожая уходит на помощь бойцам СВО, но и в обычной жизни он сильно помогает обитателям приюта. Около грядок стоит Сережа. Это практически слепой мужчина, работник и помощник дома, у ног которого развалился довольный кот.

«У Сережи периферическая абиотрофия сетчатки, ткани становятся хрящевыми. Это неизлечимо и генетически обусловлено. Он практически слепой, но при этом сажает огород и печет офигенный хлеб. Он наш самый главный пекарь, живет с нами уже около года. У нас никто никого не заставляет работать, все помогают добровольно. Выходишь на кухню, а они уже подтягиваются: кто-то чистит, кто-то режет. Женщины готовят еду на передок в Макеевку: салаты, мясо, то, что ребята там нигде не достанут. Выезжают машины рано, часа в три или четыре утра, потому что на таможне можно простоять долго», — с гордостью делится директор.

В самом доме длинные коридоры с железными дверями. За большинством из них живут семьи, оказавшиеся в сложной жизненной ситуации. Чаще всего это женщины с детьми, но есть и беженцы. В доме чисто. Для этого существуют строгие правила: соблюдение графика уборки и готовки. На шкафчиках висят памятки о необходимости убирать за собой и не мусорить.

Как признается директор, несмотря на сплоченность жильцов и уютную атмосферу, бытовые условия в историческом здании требуют срочного вмешательства. Из-за некачественного ремонта, сделанного много лет назад, некоторые помещения находятся в плачевном состоянии. Сломалась и важная техника, из-за чего фонду пришлось сократить объемы помощи.

«В игровой мы очень мечтаем сделать ремонт, комната уже прямо „плачет“. А в душевой нам экстренно нужна помощь. Там полный кошмар, надо ломать стены и все переделывать. Когда-то здесь сделали бюджетный ремонт из дешевого гипсокартона, который теперь отваливается. Зияют дыры, мы даже боимся что-либо трогать. В прачечной у нас стояли производственные стиральные машинки, но они сломались. Из-за этого мы больше не можем стирать вещи для пожилых людей, так как у нас просто нет ресурсов постоянно покупать новую технику. Но мы справляемся», — уверяет Нина.

Мы выходим на веранду заднего дворика, чтобы побеседовать с работницей «Мира добрых сердец» Леной. Вокруг небольшого столика стоят стулья и диваны. Жильцы называют это место курилкой.

В благотворительный фонд Лена обратилась весной 2016 года, оставшись на улице с двумя маленькими сыновьями после развода и тяжелой болезни.

«До фонда я переболела онкологией, лечилась полтора года на химии и облучении. За два месяца сильно похудела. А потом вышла замуж за абьюзера. Семь лет в браке он поднимал на меня руку, кололся, пил и гулял. Мы пробовали сходиться и расходиться, но ничего не менялось. Вдобавок были проблемы с родителями. Мама занималась новой семьей, отчим работал, а папа сидел в тюрьме. Приютить нас было негде, в мамином доме для нас с детьми стоял только один диван, а кормить нас она отказывалась», — вспоминает Лена.

О существовании кризисного центра Лена узнала случайно от педиатра, лечившей ее с детства. Врач посоветовала обратиться в фонд для досрочной реализации материнского капитала и покупки жилья. Однако помощь оказалась гораздо шире.

«Я приехала сюда в 22 года в тапочках на босу ногу и спортивной одежде. Мы стали одними из первых жителей фонда. Я думала, что здесь просто помогают с документами, но все работало иначе. Со мной начали плотно заниматься психологи Нина Александровна и Наталья Соколова. Около года мне было страшно просто выйти на улицу. Я постоянно оглядывалась, думая, что бывший муж ведет за мной охоту. Но психологическая поддержка меня буквально вылечила и поставила на ноги», — делится Лена.

Благодаря юристам Лена решила жилищный вопрос. На средства материнского капитала она приобрела скромный дом и со временем превратила его в комфортное жилье для семьи. Спустя время подопечная сама стала сотрудницей центра.

«Тогда за 450 тыс. руб. в городе можно было купить только 28 квадратов побелки с досками, печью посередине, без воды и отопления. Фонд помог мне сделать ремонт от пола до потолка и вставить окна. Сейчас у нас уже проведено газовое отопление. А в 2022 году с потоком беженцев мне предложили стать социальным координатором. Я знала всю работу изнутри. Мы открывали филиал в Павловске, помогали людям с переводами документов, открыли мини-склад гуманитарной помощи. Полтора года я работала там, а потом перешла сюда, в Елизаветовку, работать на главном складе», — рассказывает она.

Сегодня Лена отвечает за работу большого гуманитарного склада, регулярно обеспечивающего вещами и продуктами сотни нуждающихся семей. Организация сотрудничает с крупными партнерами вроде фонда «Второе дыхание», АНО «Дом для мамы» и контролирует распределение помощи.

Пока мы говорим, на ботинок женщины залезает маленький черно-белый котенок. Он топчется по коричневой туфле и тянет зубами шнурки. «Какой-то странный окрас у него на морде, гитлеровские усики растут», — замечаю я.

«Да ему вот фотосессию сегодня провели, этому гитлеровцу. Нам его сегодня под двери подкинули. Его надо отдать, нельзя нам тут кошек разводить. Тут еще беременная где-то Глаша ходит», — говорит Лена.

На мой вопрос Лена поясняет, что в кризисном центре нет времени заниматься животными. К тому же бывает, что приезжающие семьи могут намеренно или ненамеренно причинить кошкам вред.

На веранду вбегают дети, и котенок быстро пропадает из виду, спрятавшись между диваном и стеной дома. Пока девочки пытаются его вытащить, приходит Кира.

Сорокалетняя Кира, мама троих детей, оказалась здесь несколько месяцев назад, когда разом потеряла все источники дохода. «У меня временно закрыли работу, и я осталась без денег. Платить за газ было нечем, его должны были отключить. Я написала Нине Александровне о своей ситуации, попросила помощи, чтобы детей не изъяли. Так с февраля мы с младшими живем здесь. Старший сын уже взрослый, живет отдельно», — рассказывает свою историю женщина.

Правила в фонде направлены на дисциплину и социализацию подопечных, отмечает она. Бытовые обязанности строго распределены между всеми. Кто-то дежурит на кухне, кто-то моет полы в коридорах, а Кире досталась уборка санузлов. Любой алкоголь на территории категорически запрещен, и сама женщина тоже активно борется с вредными привычками.

«С алкоголем тут строго. Одно замечание — и на вылет. Я как-то пробовала пить, но это не мое, мне просто плохо становится, упорно тазику в любви признавалась. А курить сейчас потихоньку бросаю. Раньше пачка в день уходила, сейчас уже на два или три дня растягиваю. Планирую на этой неделе вообще завязать, потому что денег много уходит. Лучше я детям вкусняшки куплю», — рассуждает Кира.

Жизнь в центре женщина совмещает с работой. Сначала она устроилась вахтовым методом на свиноферму, но не выдержала тяжелых физических нагрузок. Теперь работает уборщицей в сетевом супермаркете. Это оставляет ей время на заботу о двенадцатилетней дочке Соне и пятилетнем сыне Никите.

«Работала с поросятами, но приходила и просто падала от усталости, все ноги были в синяках. Потом заболела. А когда рядом открылась „Пятерочка“, пошла к ним уборщицей. Пусть зарплата поменьше, зато я успеваю ребенка в садик отвести, забрать его и уроки со старшей сделать. Больше внимания детям достается», — рассказывает женщина.

Фонд помог семье быстро обустроиться на новом месте. Малыша устроили в детский сад, а Соня продолжила заниматься любимым футболом. Параллельно с помощью юристов центра Кира пытается добиться выплат от бывшего мужа, скрывающегося от судебных приставов.

«У него задолженность по алиментам еще на январь была 174 тыс. руб. До этого был на СВО и платил стабильно. А потом начались отговорки: то паспорт потерял, то ногу ему отрезали. Слухи дошли, что ничего ему не ампутировали! Приставы сейчас его упорно ищут. Обещают, что, если в июне не заплатит, будет уголовное дело», — рассказывает Кира.

Во время разговора женщина знакомит нас со своими младшими детьми. К вниманию прессы семья привыкла после трех участий в ток-шоу на федеральных телеканалах. Соня всегда отличалась бойким характером и даже дерзила Александру Гордону в студии. А вот маленький Никита при виде новых людей забирается в дальний угол двухместной кровати и молча закрывается игрушечным мишкой и жирафом.

«Соня у нас вообще самостоятельная! А Никита вон прячется. Покажи лодочки свои? Расскажи, как ты в садик ходишь? Молчит. Он у нас такой: когда кого-то в первый раз видит, сразу пугается», — говорит Кира.

Несмотря на пережитые трудности, у подопечной фонда есть четкий план на будущее. Как только она накопит достаточно средств и решит текущие проблемы с документами, семья планирует вернуться в собственный дом, купленный на средства материнского капитала.

«Сейчас нужно денег заработать и вернуться домой. Пока Нина Александровна нас держит, хочу подсобрать средств, решить все свои вопросы и съехать. Не будут же меня тут вечно держать. Мне здесь все нравится. Очень строго, но справедливо», — подытоживает Кира.