Батарея своими руками

Может ли хобби перерасти в НКО и станет ли такая организация успешной? Такими вопросами мы задавались, подъезжая к небольшому промышленному городу Московской области — Электростали. Три минуты от остановки электрички — и вы уже у дверей выставочного центра ЭГОО «Военно-технический центр „Катюша“». На стене, лицом к проезжей части, висит большой черно-белый плакат с солдатами Великой Отечественной войны, увековечиванием памяти о которой и занимается центр.

В рядах Советской армии

История центра началась почти полвека назад. По словам его руководителя Игоря Комолова, в далеком 1977 году восьмерых местных парней, включая его самого, призвали на срочную службу. За два года армейской жизни земляки крепко сдружились. Когда пришло время возвращаться домой, один из товарищей, нынешний директор музея Валерий Халимов, предложил сохранить на память дембельские кители.

Руководитель центра Игорь Комолов сам проводит нам экскурсию. Одет он по-военному: брюки цвета хаки, полевая рубашка с коротким рукавом и нашивками, на груди красуются орденская планка и орден Мужества. Деревянной указкой он указывает на военную форму, развешанную по стенам комнаты.

«На базе этой формы образца 1979 года мы начали собирать все, что связано с нашей частью. А потом вышли за ее пределы: добавили историю всей Советской армии, Военно-морского флота. Узнав о том, чем мы занимаемся, наши бывшие сослуживцы, офицеры и прапорщики стали передавать нам в дар свою форму», — рассказывает руководитель организации.

Выставочный центр состоит из трех небольших залов. Первые два посвящены Советской армии: повсюду военная форма, оружие, дембельские альбомы.

«Эти вещи в старой шляпе принес мне знакомый фотокорреспондент. Сказал: „Забери в музей, а то чуть ли не на помойку выкинем. Наверное, нашего деда“. Я поразился: „Вам что, не нужны? Это же память!“ Но, понимаете, людям это просто не надо», — сокрушается наш экскурсовод.

Осмотрев находку, Игорь Комолов обнаружил орден Отечественной войны и две номерные медали «За боевые заслуги». Теперь спасенные от свалки награды героя выставлены на отдельном стенде, а его историю рассказывают школьникам. С разных сторон на нас смотрят манекены в форме, а за ними виднеются холодные стены с облупившейся краской.

«Мы неоднократно просили администрацию: дайте нам помещение в городе. Раньше центр находился на территории химзавода. За это время сменилось четыре или пять мэров, но помещения нам так и не дали. Пришлось брать эти площади в аренду и самим платить и за съем, и за ЖКХ», — объясняет руководитель центра.

Ситуация сдвинулась с мертвой точки лишь в этом году: новый глава города распорядился компенсировать расходы на аренду. Это стало огромным подспорьем, ведь центр принципиально работает бесплатно.

«У нас все экскурсии бесплатные. Если кто-то жертвует, мы, конечно, не отказываемся. Деньги нужны постоянно: тут крыша течет, надо ремонт делать, техника ломается, надо чинить, — делится Комолов. — Но большую часть мы, конечно, вкладываем из своих средств, тратим личное время и силы».

Сила написанных слов

В третью комнату мы заходим под слова руководителя: «Вы попали в Советский Союз!» Здесь и пионер с октябренком, и старый магнитофон, и партбилеты. Вокруг обилие красного цвета и едва уловимый запах пыльной бабушкиной квартиры. Особенность этого места кроется в сохранении воспоминаний, пускай и не всегда радостных. Игорь Анатольевич показывает серый неприметный блокнот.

На пожелтевшем листке идут абзацы с числами в заголовках. Напротив одного из них написано слово: «ВОЙНА?!»

«Вот, смотрите, 22 июня 1941 года — война. И дальше каждый день мальчишеским почерком он пишет по несколько строчек: свои мысли», — показывает Комолов дневник школьника Глеба, которому к началу войны было около десяти лет.

Отдельное внимание на выставке уделено ликвидаторам аварии на ЧАЭС. Музею удалось сохранить подлинный защитный костюм и технику тех лет, ведь для руководителя центра это часть личной биографии.

«Я тогда был парторгом в нашем гараже. В конце июня нас с начальником гаража внезапно вызывают в партком. Идем и гадаем: вроде у нас все нормально, ни в чем не виноваты. Обычно ведь туда зачем вызывают? По башке дать за что-то. Приходим, а нам объявляют: „Так, ребята. В августе командировка в Чернобыль“», — вспоминает он.

Грузовики понадобились, чтобы доставить в зону отчуждения специалистов оборонного химзавода. В условиях реальной радиации ученым предстояло испытать экспериментальные противогазы и фильтры.

«Одна машина везла аппаратуру и опытные партии, вторая была штабная, с продуктами и людьми. Я как раз вез специалистов. Им было по 35–55 лет, а мы с напарником оказались самыми молодыми: мне в 1986-м было всего 27. В парткоме нам тогда поставили жесткое условие: „Или находите добровольцев-водителей, или едете сами. Не поедете — партбилеты на стол!“ Мы, естественно, поехали», — объясняет Игорь Анатольевич.

Еще одна яркая личная деталь этой комнаты — музыкальные инструменты Валерия Халимова. Посреди зала стоит советская барабанная установка в камуфляжной расцветке. На бас-барабане красуется изображение планеты, поверх которого нанесены серп и молот, по бокам нарисованы колосья пшеницы, а сверху расположилась красная звезда. Валерий берет в руки палочки, и музейная тишина сменяется грохотом ритмичной композиции прямиком из 80-х.

Выходила на берег «Катюша»

Вторая часть центра находится в нескольких километрах отсюда, на закрытой территории складов. За дверями большого железного ангара спрятаны три «Катюши», полевая кухня, советская машина для перевозки раненых и грузовик ЗИЛ, который сегодня используется как передвижная сцена для электростальских артистов.

Реактивная система залпового огня БМ-13, ставшая символом Великой Отечественной войны, получила имя «Катюша» либо благодаря одноименной предвоенной песне, либо из-за литеры К на корпусе — клейма воронежского завода имени Коминтерна, однозначного ответа у историков нет. На поле боя плотность огня этих установок оказывала психологическое воздействие на противника и часто означала переход советских войск в наступление. Со временем БМ-13 приобрела статус памятника советской инженерии.

«Нашу деятельность я всегда сравниваю со стволом дерева, от которого отходят две главные ветки: одна — это музей, а вторая — машины. Мы все автомобилисты, музейному делу нигде не учились, в этом мы самоучки. Поэтому экспонаты к нам попадают самыми разными путями. Часть — наши личные вещи, что-то купили, что-то нам подарили или передали», — объясняет руководитель центра.

Для развития автомобильного направления потребовались усилия не только создателей проекта, но и множества единомышленников. По подсчетам Игоря Комолова, помимо трех учредителей и костяка из 15 активистов, проекту помогают около полутора тысяч друзей из разных городов: организация постоянно поддерживает связь с Тверью, Владимиром, Иваново и Ярославлем.

«В 2015 году перед проходной нашего завода ЭЗТМ поставили памятник, который ветераны сразу назвали пародией на „Катюшу“. Машины там нет, рельсы непонятные, ракеты не те. Я услышал их возмущение и загорелся идеей поставить в городе настоящую боевую установку», — вспоминает Игорь Комолов.

Выбор техники был неслучаен: в первый год войны местный завод производил ракеты специально для «Катюш».

«Первую нашу „Катюшу“ собирали всем миром: помогали 37 организаций, частные лица, магазины, даже автозаправки. Пока мы не были зарегистрированы, я писал письма с просьбами о помощи просто на чистом листе от имени однополчан. Кого-то из директоров знал лично, кому-то объяснял идею по телефону, иногда просил мэра подключиться. Я иду разными путями: если одна дверь закрыта, стучусь в другую. Очень выручают старые знакомства — я ведь 18 лет проработал в ГАИ, плюс армейские друзья, одноклассники», — рассказывает руководитель центра.

Сегодня все три собранные «Катюши» стоят в ангаре. К каждой можно подойти, потрогать металл и прикоснуться к ручкам, когда-то побывавшим на поле боя. Боевые установки являются оригинальными, они по частям восстановлены из фрагментов военных машин 1940-х годов.

«Это на 95% оригинал. Конечно, шины тут новые: столько лет резина просто не живет. Ракеты пластиковые, ну и систему тормозов пришлось переделать, потому что шланги от времени рассыпаются. Все остальное — оригинал», — показывает Игорь Комолов отреставрированную технику.

Во время осмотра машины Игорь Анатольевич неожиданно указывает на странный металлический резервуар и предлагает угадать его назначение. Вариант с бензобаком отметается сразу: у «Катюши» он находится под сиденьем.

«Может, это ящик для инструментов? А как их потом через такую горловину вытаскивать? Смотрите: одна большая горловина только сверху, и все. Зачем? А сливать как? Снизу же нет ничего: ни пробок, ни кранов, ни трубок!» — хитро улыбается Комолов, отвергая очередную догадку.

Руководитель центра объясняет, что в первый год войны уровень секретности вокруг реактивных минометов был беспрецедентным.

«В случае угрозы захвата последний оставшийся в живых член экипажа обязан был подорвать установку, чтобы она не досталась врагу», — рассказывает Игорь Комолов.

Военные машины можно увидеть во время городских праздников или специальных проездов. Иногда сюда привозят на экскурсии детей, однако территория закрытая, и организовать такие визиты удается не всегда. Игорь Анатольевич признается, что идея объединить музей и технику в одном пространстве для полного исторического погружения существует давно. Но самостоятельно потянуть такой проект организация не может.

Постоянного финансирования у центра нет, на меценатов здесь не рассчитывают. Те, кто раньше помогал, теперь разводят руками: средства нужны на другие цели. По словам учредителя, раньше существовала договоренность с местным бизнесом, однако сейчас идея с крупным центром отложена в долгий ящик. По признанию Комолова, денег не хватает даже на поддержание текущей работы.

«Часть средств вкладываем свои. Для нас это не работа, это хобби, и зарплату мы здесь не получаем. А чтобы как-то жить, нужны средства. Пенсия — само собой, но мне же еще внукам что-то покупать надо, а их у меня пятеро!» — рассказывает Игорь Комолов.

Вероника Ткаченко