00Дефицитный оригинал
В апреле 1982 года британская компания Sinclair Research выпустила домашний компьютер ZX Spectrum — недорогой, цветной, с приличным звуком. За первые полтора года в Европе продали больше миллиона машин.
В СССР, официальный «Спектрум» было трудно купить не только из-за экспортных ограничений, но и из-за его стоимости. Модель «британца» с 48 КБ памяти стоила порядка 175 фунтов: это неподъемные деньги для обычного советского инженера. Однако окольными путями техника всё-таки попадала в страну и оказывалась в руках советских умельцев.
Технически «Спектрум» подходил для копирования почти идеально. Машина строилась вокруг процессора Zilog Z80 и одной заказной микросхемы ULA, объединявшей логику видеовывода и ввода-вывода — всё остальное было стандартной логикой, доступной в любой стране с собственной микроэлектроникой. Чтобы скопировать «Спектрум», требовалосьо воспроизвести функции ULA на доступных элементах.
Простейший клон «Спектрума», произведенный в СССР, стоил около 130 рублей — примерно столько же составляла месячная зарплата рядового советского инженера. Копия, иными словами, обходилась более чем в десять раз дешевле исходной машины. Инженеры и стали основными покупателями: новый компьютер нужно было суметь подключить и настроить.
01Инженер с толкучки
Разработкой клонов «Спектрума» занимались многие. Одним из самых популярных вариантов была разработка «Ленинградский клон ZX Spectrum — главный домашний компьютер 1990-х»Интервью Сергея Зонова IT-музею DataArt, март 2019. Опубликовано в TechInsider.Открыть источник — «Скорпион».
Сергей Зонов увлёкся техникой в пятом классе, когда родители подсунули ему книжку «Радио — это просто».
Дальше были радиотехнический кружок кировского Дворца пионеров и победа в областном чемпионате по радиоспорту. В 1982 году Зонов оканчивает Ленинградский электротехнический институт связи имени Бонч-Бруевича, вышел на распределение первым номером и благодаря этому смог остаться в Ленинграде — устроился инженером в КБ завода Козицкого, где собирали телевизоры «Радуга», и проработал там до 1991 года.
Формальных клубов по интересам у советских компьютерных радиолюбителей практически не было — и не могло быть.
Сергей Попов, роль этих сообществ стихийно взяли на себя рынки радиодеталей, располагавшиеся возле профильных магазинов.
Нужные детали Зонов, как и любой ленинградский радиолюбитель тех лет, доставал на толкучке у магазина «Юный техник» на Краснопутиловской улице. По выходным там весь день шла стихийная торговля, а милиция и ОБХСС продавцов почти не трогали.
Официальная система торговли радиолюбителям почти ничего предложить не могла: микросхемы и транзисторы были в дефиците, а цены на скудный ассортимент «Юного техника» — крайне высокими. При этом абсолютно все детали, попадавшие на стихийный рынок, имели общее происхождение — их выносили с государственных предприятий, и стоили они у перекупщиков в несколько раз дешевле магазинных.
Прибор для проверки микросхем стал первым бизнесом Зонова — не вполне легальным, но честным: ни один продавец у «Юного техника» не отвечал за качество товара. Покупатели охотно платили по три рубля за проверку — набор микросхем стоил в пятнадцать раз больше, и такая страховка риска себя оправдывала.
02Плата вместо завода
Схему «Спектрума» Зонов впервые увидел и купил на той же толкучке. Опытный образец он собрал примерно за неделю — сборка свелась к пайке тысяч тонких проводных соединений вручную. Такой темп годился для одной машины, но не для тиража: если каждый экземпляр будет паяться по семь дней, доступной цены никто не увидит.
Зонов переработал схему, сократив число микросхем примерно с 70 до 42, и перенёс соединения на печатную плату: оставалось вставить и запаять готовые детали. Фотошаблон платы ему сделали в заводской лаборатории, а производство он оплатил бартером — отдал шаблон в обмен на обещание поставить двадцать готовых плат. В итоге довольно быстро собралось около сотни.
Схема получила имя «Ленинград» и разошлась по стране в виде десятков вариаций — многие клоны называли по городу происхождения: Дубна, Красногорск, Новосибирск, Урал, Ленинград, Москва. Отдельные версии платы перерослив собственные бренды — например, «Спектрум-Контакт» выпускал ленинградский кооператив «Тахион».
Государственная линия домашних машин в это время развивалась параллельно и со «Спектрумом» не конкурировала вовсе: БК-0010 строился на отечественном процессоре с системой команд PDP-11, «Агат» копировал архитектуру Apple II, «Вектор-06Ц» держался на базе КР580. Каждая из этих машин жила в своём замкнутом мире программ — Spectrum в министерские планы не входил вовсе, и его нишу заняли частники.
Пока радиолюбители паяли платы на кухнях, за официальное копирование взялся и Зеленоград. Клон процессора Z80 в НИИ точной технологии поручили главному конструктору Юрию Отрохову — по гороскопу он был рыбами, из-за чего в шутку назвал опытно-конструкторскую работу «Рыба», а сам микропроцессор, вспомнив танкистскую молодость,— Т34. За девять месяцев и четыре итерации разработчики создали Т34ВМ1 — полный функциональный аналог Z80А, попутно разгадав встроенные фирмой Zilog ловушки против копирования: оптически невидимые ложные логические связи, из-за которых элемент на топологии выглядел одной микросхемой, а работал иначе. Завод «Ангстрем» выпускал Т34ВМ1 с конца 1991 года.
Впрочем, советские предприятия не только копировали компоненты «Спектрумов», но и поставляли их на зарубежные рынки. Ныне директор по инновационному развитию центра коллективного пользования МИЭТа, а в конце 1980-х — один из инженеров завода «Ангстрем», Павел Машевич в беседе с «Ъ» вспоминает свою рабочую поездку в Словакию, которая закончилась экспортным контрактом.
Там за несколько месяцев инженеры «Ангстрема» разработали контроллер, который заменил 11 западных микросхем. Саму плату с описанием Машевич отправил производителю через посольство Словакии в СССР.
Переход от единичного прототипа к серийному устройству и сегодня требует отдельной инженерной работы. Еще на этапе разработки конструкцию необходимо адаптировать к производственным процессам: учитывать доступность и характеристики компонентной базы, возможность автоматизированной сборки и тестирования, воспроизводимость параметров от изделия к изделию. Поэтому современное проектирование электроники изначально ведется с учетом того, как устройство будет производиться серийно.
03Кооперативы подхватывают
В 1991 году мастерская Зонова стала фирмой: клоны «Спектрума» — сперва под именем «Ленинград 48K», затем под маркой «Скорпион» — расходились по всей стране, включая Дальний Восток. По его схеме машины независимо собирали и в других городах; по популярности с ленинградским вариантом мог соперничать разве что львовский, а всего по разработанной им схеме собрали десятки тысяч компьютеров.
Масштаб копирования лучше всего виден по географии производителей. Платы под ZX Spectrum делал Stachniak Z. «Red Clones: The Soviet Computer Hobby Movement of the 1980s»IEEE Annals of the History of Computing, 2015, vol. 37, № 1, с. 12–23.Открыть источник в Зеленограде, завод «Сигнал» в Ставрополе, приборостроительное объединение в Курске, механический завод в Ижевске, харьковский «Сириус», минская «Астра», черкасский «Ротор», чебоксарский завод «Элара», псковское СКБ вычислительной техники — от прибалтийских кооперативов до дальневосточных мастерских, десятки предприятий самого разного профиля, от бывших оборонных заводов до вчерашних кустарных цехов.
Некоторые ветви этой самодеятельности доросли до полноценных экспортёров. Ленинградский компьютер «Хоббит» с русско-английской клавиатурой предлагался школам внутри страны, а небольшими партиями отправлялся и за рубеж — в том числе на родину оригинала, в Великобританию.
Эта частная инициатива росла на фоне легализации кооперативного движения в целом: «Кооперативы СССР: как они появились и чем закончились» // КоммерсантъО законе от 26 мая 1988 года и о том, как за первый год выросло число кооперативов.Открыть источник приняли 26 мая 1988 года, и уже за первый год число кооперативов выросло почти в шесть раз, достигнув к январю 1989-го 77,5 тысячи. Компьютерная торговля оказалась одним из самых прибыльных направлений этого движения — знания и детали были в стране, недоставало только разрешения ими торговать.
04Своя культура
К началу 1990-х парк начал взрослеть технически: на смену кассетам пришли дисководы с контроллером «Советский клон ZX-Spectrum или…» // ХабрРазбор советских клонов «Спектрума», их периферии и файловой системы TR-DOS.Открыть источник и операционной системой TR-DOS — на Западе этот интерфейс остался нишевым, а на постсоветском пространстве стал стандартом. В 1991 году появился «Пентагон-128» — клон старшей модели Spectrum 128K — и вместе со связкой TR-DOS превратился в эталонную конфигурацию, под которую программисты писали игры и проверяли совместимость.
Дефицита программ, в отличие от дефицита самих машин, не было. Их везли из соцстран: путешественники привозили из Чехословакии и Польши игры, взломанные местными энтузиастами «Спектрума».
Государственная бытовая машина проходила полный цикл — техзадание, разработка, испытания, постановка в план, развёртывание производства. Кооператор же разворачивал выпуск новой ревизии платы за месяцы, реагируя на спрос напрямую. Выдохшаяся плановая машина конкурировать с этим темпом не могла.
История «Скорпиона» и десятков других клонов при этом укладывается в логику всей советской вычислительной техники эпохи «развитого социализма»: в основе лежит копия успешного западного образца, основательно переработанная и адаптированная к местным реалиям — прежде всего к дефициту деталей и нехватке денег у покупателей. Разница лишь в том, кто именно копировал: в случае ЕС ЭВМ — министерство через головной институт и постановление Совета министров, в случае «Спектрума» — инженер заводского КБ на барахолке у «Юного техника».